Все цитаты из «Затворник и Шестипалый. Желтая стрела. Принц госплана (сборник)»
Diamonds are NOT forever!

Все цитаты из «Затворник и Шестипалый. Желтая стрела. Принц госплана (сборник)»

Затворник и Шестипалый

Те, кто стоит близко к кормушке поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство.

Затворник и Шестипалый

– Какой еще «решительный этап»? – Не знаю. Лица у всех перекошенные, особенно у Двадцати Ближайших, а больше ничего не поймешь. Бегают, орут. – А, – сказал Затворник, – понятно. Он, наверно, с каждым часом все отчетливей и отчетливей? А контуры все зримей? – Точно, – удивился Шестипалый. – А откуда ты знаешь? – Да я их уже штук пять видел, этих решительных этапов. Только называются по разному.

Затворник и Шестипалый

В одной древней легенде говорится, что эти яйца появляются из нас, но это вполне может быть и метафорой… — Из нас? Непонятно. Где ты это слышал? — Да сам сочинил. Тут разве услышишь что-нибудь?— сказал Затворник с неожиданной тоской в голосе. — Ты же сказал, что это древняя легенда. — Правильно. Просто я ее сочинил как древнюю легенду.

Затворник и Шестипалый

По дороге было сделано несколько навязчивых попыток понести Затворника на руках, и избежать этого удалось с большим трудом. К Шестипалому никто не смел не то что приблизиться, а даже поднять на него взгляд, и он шел в центре большого круга пустоты.

Затворник и Шестипалый

"Я больше никогда этого не увижу", - подумал он, и хоть особого желания увидеть все это когда-нибудь еще у него не было, горло все равно сводило. Он прижал к боку маленький кусочек земли с прилипшей соломинкой и размышлял о том, как быстро и необратимо меняется все в его жизни.

Затворник и Шестипалый

– Слушай, Затворник, ты все знаешь – что такое любовь? – Я тебе вряд ли объясню. Это можно только на примере. Вот представь себе, что ты упал в воду и тонешь. Представил? – Угу. – А теперь представь, что ты на секунду высунул голову, увидел свет, глотнул воздуха и что-то коснулось твоих рук. И ты за это схватился и держишься. Так вот, если считать, что всю жизнь тонешь – а так это и есть, – то любовь – это то, что помогает тебе удерживать голову над водой. – Это ты про любовь к тому, что положено? – Не важно. Хотя, в общем, то, что положено, можно любить и под водой. Что угодно. Какая разница, за что хвататься, – лишь бы это выдержало. Хуже всего, если это кто-то другой, – он, видишь ли, всегда может отдернуть руку. А если сказать коротко, любовь – это то, из-за чего каждый находится там, где он находится. Исключая, пожалуй, мертвых… Хотя… – По-моему, я никогда ничего не любил, – перебил Шестипалый. – Нет, с тобой это тоже случалось. Помнишь, как ты проревел полдня, думая о том, кто помахал тебе в ответ, когда нас сбрасывали со стены? Вот это и была любовь. Ты ведь не знаешь, почему он это сделал. Может, он считал, что издевается над тобой куда тоньше других. Мне лично кажется, что так оно и было. Так что ты вел себя очень глупо, но совершенно правильно. Любовь придает смысл тому, что мы делаем, хотя на самом деле этого смысла нет. – Так что, любовь нас обманывает? Это что-то вроде сна? – Нет. Любовь – это что-то вроде любви, а сон – это сон. Все, что ты делаешь, ты делаешь только из-за любви. Иначе ты просто сидел бы на земле и выл от ужаса. Или отвращения. – Но ведь многие делают то, что делают, совсем не из-за любви. – Брось. Они ничего не делают. – А ты что-нибудь любишь, Затворник? – Люблю. – А что? – Не знаю. Что-то такое, что иногда приходит ко мне. Иногда это какая-нибудь мысль, иногда гайки, иногда сны. Главное, что я всегда это узнаю, какой бы вид оно ни принимало, и встречаю его тем лучшим, что во мне есть. – Чем? – Тем, что становлюсь спокоен. – А все остальное время ты беспокоишься? – Нет. Я всегда спокоен. Просто это лучшее, что во мне есть, и, когда то, что я люблю, приходит ко мне, я встречаю его своим спокойствием.