Все цитаты из «Чапаев и Пустота. Желтая стрела (сборник)»
Diamonds are NOT forever!

Все цитаты из «Чапаев и Пустота. Желтая стрела (сборник)»

Чапаев и Пустота

— Как только я знаю, — продолжал я, — я уже не свободен. Но я абсолютно свободен, когда не знаю.

Чапаев и Пустота

Впрочем, очень скоро я протрезвел - меня уколола чрезвычайно болезненная для самолюбия догадка, что хлопали мне просто потому, что мои стихи показались им чем-то вроде мандата, ещё на несколько градусов расширившего область безнаказанной вседозволенности: к данному Лениным разрешению "грабить награбленное" добавилось ещё не очень понятное позволение надевать на себя бублик.

Чапаев и Пустота

- Как дела? - спросил он. - Не знаю, - сказал я. Трудно разобраться в вихре гамм и красок внутренней противоречивой жизни.

Чапаев и Пустота

Причина была в Анне, в неуловимом и невыразимом свойстве её красоты, которая с первого момента заставила меня домыслить и приписать ей глубокую и тонкую душу. Невозможно было даже подумать, что какие-то рысаки способны сделать их обладателя привлекательным в её глазах. И, тем не менее, дело обстояло именно так. Вообще, думал я, самое странное, что я полагаю, будто женщине нужно что-то иное. Да и что же? Какие-то сокровища духа?

Чапаев и Пустота

Пока идиоты взрослые заняты переустройством выдуманного ими мира,дети продолжают жить в реальности - среди снежных гор и солнечного света, на черных зеркалах замерзших водоемов и в мистической тишине заснеженных ночных дворов.

Чапаев и Пустота

Весь этот мир - это анекдот, который Господь Бог рассказал самому себе.

Чапаев и Пустота

Я в университете диплом по Гегелю писал, а теперь хожу тут с автоматом, а ты чего-то там прочитал в «Науке и Религии» и думаешь, что можешь залезть в подвал и в реальности мира сомневаться?

Чапаев и Пустота

Как говорится, умом Россию не понять - но и к сексуальному неврозу тоже не свести.

Чапаев и Пустота

Впрочем, возможно, что никто на самом деле не задерживал на мне взгляда дольше, чем на других, а виной всему были взвинченные нервы и ожидание ареста. Я не испытывал страха смерти. Быть может, думал я, она уже произошла, и этот ледяной бульвар, по которому я иду, — не что иное, как преддверие мира теней. Мне, кстати, давно уже приходило в голову, что русским душам суждено пересекать Стикс, когда тот замерзает, и монету получает не паромщик, а некто в сером, дающий напрокат пару коньков (разумеется, та же духовная сущность).